stannum99 (stannum99) wrote,
stannum99
stannum99

Categories:

Дело Грейсера

ed_cr Значительная часть докторов терпеть не может журналистов "скандалы, интриги, расследования", "врачи-убийцы" и прочая хренотень у всех на слуху. Практически все журналисты, которым приходилось серъезно заниматься медицинской тематикой, пребывают в тягостном недоумении от упорного нежелания врачей идти на контакт. Увы, этому есть свои причины - слишком дорого обходится любое неосторожно сказанное слово. Хочу рассказать одну старую историю, которая начиналась вполне юмористически, а закончилась сломанной научной карьерой. Итак, 1975 год - самый разгар застоя, Петрозаводск...
greiser01_b Доценту Александру Грейсеру 42 года, он зав курсом эндокринологии на кафедре госпитальной терапии медицинского факультета ПГУ.Все получается - создано отдельное эндокринологическое отделение, пишется докторская, выходят статьи. Есть даже свой именной симптом - "больной не в состоянии длительно следить за движущимся предметом, теряет его из поля зрения, устанавливая взгляд на какую-то неподвижную точку в пространстве" - один из объективных знаков неврастенических расстройств при осмотре...

Ладится и с преподавателькой работой - студентам нравятся лекции, доцент - куратор СНО при кафедре. Годом раньше возникла идея - для расширения кругозора студентов составить сборник описания болезней авторами художественной литературы. Студенты и их руководитель год рылись в публичной библиотеке, делали выписки из книг и по итогам получилась очень интересная, даже по нынешним временам, методичка "Внутренние болезни в художественной литературе" - всячески рекомендую - http://knk.karelia.ru/site/greiser/greiser.pdf

Вот например отрывок про гипертонические кризы:

«Затылок разламывало вовсю, глаза и щеки горели… Болел затылок, хотелось отвлечься от этой боли; Антонина Гавриловна сразу бы заметила по его красному лицу и воспаленным глазам, что у него повысилось давление… Они вышли в коридор. У Городулина стучало в висках. Закрывая кабинет, он пошатнулся от головокружения… Последние годы гипертония мучила Городулина уже не раз».

Возможно, венгерский писатель Д. Фекете сам испытал ощущения, вызванные гипертонической болезнью, которой он «наградил» героя книги «Смерть врача»:
«Старый доктор ночь провел плохо… Часа в три проснулся от мучительной головной боли; в затылке невыносимо пульсировало… Доктор… принял лекарство. Затем встал с кровати и начал ходить взад-вперед по узкой комнатушке, сразу отметив, что пульсация в затылке смягчилась. Вдобавок ко всему спать пришлось непривычно низко – в гостинице на кроватях было лишь по одной подушке…
И вдруг мелькнула мысль: может ведь случиться что угодно! … Дома-то всегда кто-нибудь рядом, уж сколько лет он не спит один.
… Теперь боль в затылке билась невыносимо, он уже не понимал прочитанного, фразы рассыпались на прыгающие, танцующие, ничем друг с другом не связанные слова».
Старый врач хорошо понимает свою пациентку, тоже страдающую гипертонией, угадывая жалобы до того, как она выскажет их. Исполняя врачебный долг, он погибает от кровоизлияния в мозг...

Издательство университета было завалено трудами и оказалось не готово издать методичку в приемлимые сроки. Пользуясь хорошими связями с публичной библиотекой автор договорился о издании брошюры там, тиражом 500 экземпляров. Это была роковая ошибка... Никто не ждал никакого подвоха - специальное издание для раширения культурного уровня врачей и студентов, никакой фиги в кармане, цитаты признанных классиков литературы. Но один из экзепляров каким то образом попал в руки молодой журналистки республиканской молодежной газеты "Комсомолец" и категорически ей не понравился. По итогам в газете вышел фельетон «Как Томас Манн связал ожирение с нарушением дыхания», где несчастного доцента и его студентов просто размазали по стенке за несоответствие классики эстетическому чувству журналиста.

А дальше закрутились шестеренки. Руководство медицинского факультета накатало жалобу в обком партии. Автора фельетона и главного редактора вызвали для разбирательства, жестко побеседовали и потребовали опровержения. Те начали тянуть время и подключили собственные связи с коллегами в столице - вскоре на 16 полосе "Литературной газеты" появилась невразумительная ругательная статья о многострадальной методичке. Мнение обкомовцев и факультетского руководства мгновенно сменилось на противоположное...

Вот как это выглядело со стороны журналистов. Цитата из книги "Журналистика как казус" Валерия Верхлглядова:

"Рассказывает Марина Михайлова.
Один из медиков написал книжку. Даже не книжку — брошюру. Из художественной литературы он тщательно отобрал описания недугов, которыми страдали как главные, так и второстепенные герои и попытался связать их с теми высокими гуманистическими задачами, которые ставили перед собой писатели, когда работали над своими произведениями. Ни одно серьезное издательство эту работу не приняло и она была выпущена в свет какой-то библиотекой в качестве учебного пособия. Вообще-то особой беды от таких брошюр нет, как, впрочем, и пользы, но эта была сделана столь претенциозно, что невольно вызывала далеко не лестную реакцию. Я написала фельетон, который назывался "Как Томас Манн связал ожирение с нарушением функций органов дыхания". Опубликован он был в газете "Комсомолец".
Люди не любят, когда их критикуют. Медики же насмешек вообще не терпят — это каста неприкасаемых. Тотчас было составлено коллективное письмо, которое поступило в Карельский обком партии. Вскоре нас с редактором газеты Алексеем Осиповым вызвали ддя
разбирательства. В обкоме мне было сказано: "Вы, Марина Борисовна — человек беспартийный, а значит безответственный. Вы даже не
поняли, что вас просто используют. Так что идите и больше на такую удочку не попадайтесь. А вот с редактором разговор будет серьезный, очень серьезный.
Рассказывает Алексей Осипов.
Через пару дней после публикации фельетона звонит мне зав. сектором пропаганды и агитации обкома партии Анатолий Иванович Штыков.
— Тут, Алексей, на тебя "телега" от медиков поступила. Ты же знаешь эту публику, они у нас святее папы. Но ты не дрефь, газету мы в обиду не дадим.
На следующий день вызывают нас с Мариной Михайловой на ковер. Марину отпустили сразу, а меня стали дружно прессовать. Всей
компанией. Говорили, что газета совершила большую политическую ошибку, она поступила безответственно, что мы порочим честь и
достоинство советских медиков и тем самым активно подыгрываем нашим идеологическим врагам и т.д., и т.п. Что удивительно, Штыков в этом общем хоре говорил совершенно противоположное тому, что я услышал от него по телефону.
В общем, все сходились на том, что газета должна публично извиниться перед автором брошюры и написать о том, какую нужную и полезную работу он опубликовал. Я на такую глупость не согласился, и Штыков сказал, что к этой теме придется вернуться еще раз и принять окончательное решение.
Рассказывает Марина Михайлова.
Сидим в секретариате редакции. Ждем Осипова. Полчаса проходит, час. Наконец, пришел. Сел в кресло и молчит. Дрыгин спрашивает: "Ты почему шапку не снимаешь?" Осипов серьезно ему отвечает: "Думаю, что я поседел".
Рассказывает Алексей Осипов.
Была середина недели, и в этот день второй почтой доставили свежий номер "Литературной газеты", а в нем на шестнадцатой полосе
критическая заметка о той злосчастной брошюре. Должен отметить, что фельетон в "Комсомольце" был написан интересней. Звоню в сектор печати обкома партии: "Читали?"
Через некоторое время мне позвонил Штыков, сказал, что медики — это такой народ, ну, ты понимаешь, ни перед кем, конечно, извиняться не нужно и вообще газета поступила принципиально и правильно, словом, так держать."

А дальше доцента Грейсера стерли в порошок, чтобы неповадно было активничать. Классическая бюрократическая двухходовка. Вначале передача защиты докторской в недружественный диссовет с благополучным заваливанием представителя конкурирующей школы. Потом Ученый совет вполне демократически не переизбирает зав курсом эндокринных болезней на очередной срок со следующими формулировками "
«1. Грубое нарушение правил публикации.
2. Неправильное отношение к критическим замечаниям республиканской и союзной печати.
3. Не является примером в личной жизни»
И все. Научная каръера Алекандра Грейсера навсегда завершилась...

Именно поэтому большинство докторов крайне настороженно относится к прессе. Отношение к зашедшему на огонек журналисту - примерно как к фугасу, притащенному неизвестным террористом. С помощью него можно убрать препятствия мешающие дальнейшему движению, но шансы подорваться самому во много-много раз больше...

Если уж продолжать аналогии с взрывотехникой - просматриваются только два варианта нормального взаимодействия.
Первый - вместо фугаса использовать муляж. Небрезгливое медицинское светило и 1-2 не хватающих звезд с неба прикормленных журналиста. Ага, ага - профессор Выбегалло и корреспонденты Г.Проницательный и Б.Питомник. Результаты будут примерно такие же как в романе...

Второй вариант - вызов сапера. Врачи специально обученные общению с прессой и журналисты обученные общению с медиками и склонные проверять факты. Только и тех и других на всю страну по пальцам можно пересчитать... В общем пока просвета не видно и взаимные обиды будут врачей и журналистов будут длиться и длиться...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments